Как будто я школьница, обиделась Энни.

— Я бы предложил кофе, но он не даст вам уснуть.

Энни так устала, что заснула бы, даже если духовой оркестр играл бы во всю мощь рядом. Поэтому она тут же выбрала кофе.

Пожав плечами, Крис поднял стеклянный кувшин и налил дымящийся черный кофе в пару толстых керамических кружек.

Когда Энни брала кружку из рук Криса, их пальцы соприкоснулись. Она вздрогнула, словно ее ударило током. Серо-зеленые глаза улыбались и дразнили ее.

— Горячо?

— Да.

Энни опустилась на скамью, желая и боясь, чтобы Крис устроился рядом. Но он наблюдал за ней, о чем-то размышляя, и пил кофе стоя.

Через минуту он нарушил тишину и мягко спросил:

— Сколько вам лет, Энни? Восемнадцать, девятнадцать?..

Обеспокоенная тем, как действует на нее этот человек, Энни ощутила раздражение. Почему он обращается с ней, как с ребенком? Вздернув подбородок, она ответила:

— Скоро будет двадцать один год. А вам?

Манящие глаза слегка прищурились.

— Почти тридцать три.

— Такой старый! — поддразнила его Энни. — Но я все равно не могу думать о вас как о человеке, по возрасту годящемся мне в отцы.

— Я и не помышлял об этом, — с обидой сказал он и тут же добавил совсем иным тоном: — Вот уж кем я не хочу вам быть, так это отцом.

Его глаза сверкнули. А Энни внезапно почудилось, будто на нее подул холодный ветер. Крис продолжал расспрашивать:

— Вы сказали, что вас увезли в Америку, когда вам было только три года?

— Да. Когда брак моих родителей окончательно распался, мама уехала из Англии вместе со мной.

— Она была англичанкой?

Энни кивнула.

— Мама родилась и выросла в Сассексе и всегда считала, что ее корни там… Но к моменту развода бабушка и дедушка уже умерли. А в Штатах жила ее тетка.